Если считать, что наших бойцов было восемьдесят.

А у противника пятьдесят три, то в общем получится сто тридцать три человека, из которых тридцать восемь, то есть более одной четверти, выбыли из строя приблизительно за два с половиной часа боя. Надо признать, что обе стороны сражались отважно. Нам, кроме того, победа продемонстрировала зрелость партизанского отряда. После этого боя необыкновенно возросли наша решимость и боевой дух, укрепилась вера в победу, и хотя последующие месяцы были полны трудных испытаний, мы уже овладели искусством побеждать. Эта операция определила судьбу маленьких казарм, расположенных далеко от крупных формирований вражеских войск, и вскоре они были упразднены.

В самом начале операции пулей разбило телефонный аппарат, это лишило казарму связи с Сантьяго, и хотя какой-то самолет пролетал раза два над полем боя, вражеская авиация так и не появилась, только спустя несколько часов прилетели разведывательные самолеты, но к тому времени мы уже ушли в горы. О плотности нашего огня свидетельствует то, что, кроме четырнадцати солдат, были убиты и три из пяти попугаев, которые жили в казарме. Надо видеть крошечный размер птички, чтобы понять, какой шквал огня обрушился на это дощатое сооружение.

Приступая к обязанностям врача, я очень волновался. Первым я осмотрел товарища Сильероса. Он находился в тяжелом состоянии. Пуля перебила ему правое плечо и, пройдя через легкое, застряла в позвоночнике, из-за чего парализовало обе ноги. Сильерос очень мучился, но я смог дать ему только успокоительное и крепко перебинтовать грудь. Мы попытались спасти товарища единственно возможным в этот момент способом: забрать с собой четырнадцать пленных солдат, а двух своих

раненых, Леаля и Сильероса, оставить под честное слово военврача. Когда об этом сообщили Сильеросу, стараясь успокоить его, он печально улыбнулся. Мой товарищ понимал, что жизнь кончена. Мы тоже это знали. Уходя, я решил проститься и поцеловать его в лоб, но понял: для Сильероса это все равно что услышать смертный приговор. Поэтому я просто ласково попрощался с ним и другим раненым. Оба они умоляли дать им возможность умереть среди своих, но мы обязаны были бороться за их жизнь. И они остались вместе с девятнадцатью ранеными батистовскими солдатами, которым мы тоже оказали посильную помощь.