Ели молча.

Намыр проголодался изрядно. И не хуже Жолера набросился на еду, не спеша с окончанием трапезы.

Ахмет потягивал чаек, поглаживая своей огромной пятерней седеющую бороду. Его круглое, покрытое моложавым румянцем лицо было все еще красиво. Усы со свисающими кончиками и аккуратно подстриженная бородка очень шли ему, придавая его внешности и мужественность и благообразие одновременно. Черная тюбетейка прикрывала обритую голову и гармонировала с цветом бровей и усов.

Было в его виде что-то подкупающе привлекательное. Дай бог каждому из нас дожить до таких мужественных седин!

Спустя некоторое время Ахмет начал издалека: Ну, как подвигается учение, сынок?

Намыр, осторожно поставив пиалу на скатерть, учтиво обернулся к отцу. Все хорошо, ата, ответил он. Сколько лет еще осталось? Два года. Э-е-е, протянул старик неопределенно и окинул сына придирчивым взглядом. А дома сколько рассчитываешь погостить? Да, пожалуй, около месяца. О, мой жеребеночек! мать так обрадовалась, что не сумела удержаться от ласкового восклицания. За это спасибо, сынок. Отец тоже повеселел. Над столом вновь нависла тишина. Старики ждали, когда сын все объяснит. А Намыр когда родители спросят. ..

Всю дорогу до дома прикидывал Намыр, как представить ребенка своим родителям. Особенно смущал его отец крепкий орешек. С самого их приезда он так и не смягчился, не потеплел.

Придется скрыть правду, мучительно думал Намыр. Как бы там ни было, я обязан назвать Жолера своим сыном. Иначе ему будет не сладко. И ему и мне. Только он собрался все объяснить, как отец начал первый. Да, сынок, постарался он улыбнуться как можно приветливее, мы пока ничего не знаем об этом ребенке! ..

Мать встрепенулась и тоже глянула на сына настороженно.

Но Намыр тянул время, как мог. Вот он сделал вид, будто занят игрой Жолера. Малыш уселся на колени к своему коке и начал ласкаться.

Однако родители ждали ответа. И тишина этой минуты, продлись она чуть дольше, могла разразиться бурей.

Намыр прямо взглянул отцу в лицо: Это долгий разговор, ата.