Потише на поворотах, любезный.

Хороша мораль, которая зависит от обстоятельств! Так все можно позволить. Любой предлог будет к месту, чтобы найти оправдание. Знаете ли вы, что тот, кто себя извиняет, на деле себя оправдывает?

Ему надо было вмешаться и защитить друга. Нельзя допустить, чтобы отец грубо с ним обошелся даже на словах можно поверхностно судить о человеке? Пусть потом, когда Симеон покинет их дом, отец не без ехидства спросит: А что ты знаешь об этом человеке, с которым только что познакомился? Где ты его встретил? Наверняка не в приличном месте.

Где он его встретил? Надо было что-нибудь придумать. Сказать, что с ним его познакомил общий приятель. Что он был другом профессора из медицинского института. Говорить что-то другое просто нелепо. Он мне не друг. Мне его дали. Он принадлежит мне, по крайней мере, на какое-то время. Важно, чтобы я вернул его себе и спас.

Ведь он был старше, старше по меньшей мере лет на двадцать. Дружба молодого студента с уже начавшим стареть иностранцем, приехавшим бог знает откуда, выглядела достаточно странно. На самом деле он не искал и не выбирал его себе в друзья. Он много раз слышал, что ни родителей, ни братьев с сестрами, ни детей не выбирают. Их обретают и принимают такими, какие есть. Мне дали Симеона Каламариса.

Ему казалось, что он тихо пробормотал это сквозь зубы, но фраза вырвалась и была сказана довольно громко. Четко произнесенное имя как бы застыло в тишине, царившей в большой комнате. Сестра обернулась, мать отложила вязанье, отец опустил газету, оторвавшись от чтения. Что ты сказал?

Все вопросительно на него уставились. Ничего. Отец настаивал: Нет. Ты назвал какое-то имя. Что это за имя? Он старался выглядеть безразличным. Имя? Ах да. Симеон Каламарис.