Наконец пришло письмо.

В маленьком конверте, вложенном в большой конверт, адресованный матери Мавра.

Дружище, ты не поверишь, я не узнаю себя, когда смотрюсь в зеркало. Они говорят, что это в целях гигиены, чтобы не заводились вши, но во взгляде парикмахера я уловил какое-то порочное удовлетворение, как у медицинской сестры, которая всаживает тебе в зад иглу, как будто это сверло, или как у сержанта, который начинает орать на тебя, когда ты ему говоришь, что тебе малы ботинки. Сначала очень трудно: все кричат, смешивают тебя с дерьмом, все время чего-то требуют. Ну а к вечеру ты уже готов, до того измочален, что даже мать родную забудешь. Похоже, им здесь платят за плохое обращение с нами. Все разговоры о том, что армия делает из тебя мужчину, брехня. Нас ничему не учат: ни думать, ни защищать Родину, ровным счетом ничему. Разве что научишься терпеть и не посылать их подальше. Кстати, увидишь полковника Медину, передавай привет. Скажи ему, что это я написал ему на ковер через прорезь для почты в дверях!

Кормят хуже некуда. Правда, у меня проблем нет. Завел дружбу с одним типом из интендантской службы, достает сыр или ветчину, а мы с ребятами потом это сжираем в казарме. Расскажи я тебе, как эти сволочи на нас наживаются, ты, пожалуй, подумаешь, что я вру.

Мошенники разворовывают половину всего мяса, молока и овощей! Здесь это им сходит с рук, не так бросается в глаза, как в Кордове. Да ладно, в конце концов я сам хотел попасть в Баия-Бланка. Мог бы остаться в Кордове, если бы попросился в парашютно-десантные войска, но это так близко от Сан-Тито, мотался бы все время туда и обратно, так и не смог бы оторваться. Я предпочел уехать далеко, чтобы не было искушения. Так-то, друг! Если бы ты был где-то близко, ты и малышка, я не сумел бы побороть себя и никогда бы не научился летать. Пек бы булочки всю оставшуюся жизнь. А здесь я отслужу свое и подамся в Буэнос-Айрес искать работу. Все так делают. Буду учиться и работать.

Пожалуйста, не злись на меня из-за того, что я не хочу возвращаться. Я не могу стоять на месте, старик, мы уже говорили об этом. Помнишь? Не знаю, останусь ли я в Буэнос-Айресе. Мне хотелось бы наняться моряком на торговое судно и повидать свет. А потом выбрать страну, где я смог бы снимать кино. Я рожден только для этого и не успокоюсь, пока не добьюсь своего. Даже если мне не удастся уехать из Аргентины, я останусь в столице, там у меня есть хоть и небольшие, но связи, для того чтобы сделать первые шаги. Конечно, это не самое лучшее, но все же что-то. Все равно что сравнить Сан-Тито с Буэнос-Айресом, а Буэнос-Айрес с Мадридом или Парижем.