Надо было тебе с нами идти!

Там коробка. вот такая. смотри. А внутри кино, маленькое-маленькое. И все время там мелькают женщины и предлагают всякие вещи, каких ты и на картинке никогда не видал. Представляешь? Ага. Скажи, а где вы будете брать по десять сентаво, когда опять туда пойдете?

(Господь бог все устроит, так говорится, дорогой правнук, подсказал дон Кайо, которого заживо похоронили на самой дальней кофейной плантации тысячу лун и солнц тому назад.) Так тебя разэтак! Перестань меня дурачить, ты ведь уже взрослый. Но это правда! Знаешь, что нам сказал священник? Нет. Угадай. Вот что, Кайито, я поэт, понимаешь? Поэт, а не волшебник. Потому говори, что хочешь сказать, или катись куда подальше. Он сказал, что мы можем смотреть кино после мессы. И не платить ни единого сентаво. Ага. А за это он трахнет твою сестру. а потом и тебя. Прекрати. Священники этим не занимаются. Вот оно что. Они кастраты. Этого я не знаю. А знаю, что если мы будем ходить к мессе, священник нам позволит смотреть все картины подряд. Бесплатно! Значит, вы должны стать святошами? Собирать подаяние и подпевать на мессе? Зато смотреть телек. Телевизор, болван. Телек. Так мы его назвали. Это короче. Знаешь, Кайо, Тали меня не удивляет. Он с детства лизал зад священнику. Но ты, Сото, Чилефуэрте, Фиде. Сам Фиде! Просто поверить не могу. А ты поверь. Если хочешь, спроси у них. Ну я пошел. А ты запомни: бог все устроит. А иди ты знаешь куда!

На пустырь больше никто не приходит.

В половине седьмого Кайито, Фиде, Сото, Сапоте, Чилефуэрте, Рутилио, Тали, выковыривая остатки фасоли из зубов, направляются в церковь, чтобы собирать подаяние и тянуть аллилуйю, думая при этом о кино, таком маленьком-маленьком, и о женщинах, которые предлагают всякие вещи.

Больше они никогда не будут играть в полицейских и воров. Никогда не будут драться за то, чтобы попасть в партию воров. Потому что по телевизору воры всегда проигрывают.

Аллилуйя, аллилуйя, на зубах шкурки красной фасоли, аллилуйя, время сдает каждому свои карты. Тали стал официальным поэтом правительства. Рутилио убит учителем физкультуры. Аллилуйя. Чилефуэрте и Сапоте успешно закончили военное училище. Сото превратился в наркомана. Фиде уехал. О Гуичо ничего не известно. Кайито, смазывая свою М-16, улыбается и думает о том, что только по телевизору бандиты всегда проигрывают. Тоска плотными клубами стоит над селением. Телевизионные антенны будто кресты. Все селенье будто кладбище.