Их даже нет в списках.

Сделаем несколько тематических циклов, продолжал я. Эти фильмы наверняка есть в Государственном фильмофонде, достать их можно. Если хочешь, я сам напишу. Первый цикл будет посвящен классикам мирового кино. Старые фильмы, Малыш. Никто на них не пойдет. Если не пойдут, мы тебе заплатим. В деньгах ты ничего не теряешь, в чем же дело? Кстати, часто тебе удается продать девяносто билетов на обычный сеанс?

Он несколько растерялся. Я тебя не понимаю, в конце концов. Зачем ты нас позвал? Хорошо, хорошо. Какие картины вам нужны? Куница подмигнул мне: наша взяла! Пиши: Гражданин Кейн Орсона Уэллса. Похитители велосипедов, предложила Маргарита. Мы ее покажем в цикле Итальянский неореализм. Молчание, Шепоты и крики, Змеиное яйцо Бергмана. Фильмы Карлоса Сауры. Висконти.

Вскоре у нас набралось четыре страницы. Махи-стрельо молча курил, записывая названия картин, и только изредка кряхтел, но мы не обращали внимания. Возможность создать киноклуб была настолько фантастичной, что мы забыли о времени, называя одну картину за другой. В половине второго вспомнили о звуковом проекторе. Американец обещал попросить на несколько дней у своего друга. До конца недели мы раз сто прокрутили Стражей порядка, устраняя погрешности монтажа. Хотелось как можно скорее закончить. Запись диалогов и музыки потребовала целого месяца, поскольку приходилось следить за совпадением звука с движением губ. Чтобы не мешал шум мотора, мы поставили проектор во дворе, за окном. Было холодно, моросил дождь, Маргарита ворчала, когда ей не удавалось добиться синхронности звука. Помню, как сейчас, что мы закончили работу через несколько дней после того, как позвонил Американец и сказал, что он получил картину Броненосец Потемкин.

За несколько месяцев после войны мы сделали больше, чем за все восемнадцать двадцать лет своей жизни. Оглянуться назад все равно что сказать прощай всему тому, что составляло когда-то смысл жизни, а сейчас казалось уже далеким, еле различимым в тумане. Лучше не думать о прошлом, а то тоска загрызет. Самое дорогое и навсегда потерянное Мавр. Иногда мне кажется, что его никогда не было. Прошло столько времени, но нам ничего не удалось узнать ни от его родных, ни официальным путем. Мы только знали, что он по-прежнему лежит в госпитале, балансирует между жизнью и смертью. Все остальное оставалось загадкой: когда он был ранен, в каком бою, куда, какие увечья получил наш друг? Маргарита только издали видела кровать, на ней лежало что-то, покрытое простыней и подключенное к жужжащему монитору.