Я хотел как лучше.

А если и запер тебя в тот день в ванной, клянусь, это вышло случайно, Я собирался выпустить тебя перед тем, как уйти с этой штучкой.

Пес не хотел меня слушать и не принял моих извинений. Спустя полчаса мы стояли на том самом месте, где я повстречал его впервые. Я разыграл сентиментальную и смехотворную сцену прощания. Ты свободен, Аугусту. Живи как знаешь. Если это

все из-за Нана, обещаю тебе никогда не приводить ее в дом. На что она мне сдалась? Ее ведь волнует только мой кошелек.

Думаю, он даже не дослушал, так торопился от меня отделаться. Я немедленно отправился на поиски Нана, и мне повезло я ее нашел. Мы хватили по нескольку рюмок и потанцевали в баре, где она работала. Пойдем ко мне? А этот блохастый еще там? Я только что его выгнал.

Когда мы вместе с Нана вошли в мою китченетку, мне показалось, что квартира стала еще меньше, и еще больше давят стены, и вся она словно затерялась в пространстве. Я вспомнил про запертого в ванной Аугусту, и, признаюсь, мне стало так не по себе, что отпала всякая охота развлекаться. Правильно, что он меня возненавидел.

Пожалуй, я почувствовал облегчение от того, что Аугусту не стало. Из-за него я без конца торчал дома. Я снова стал встречаться с Нана не реже одного раза в неделю. Как-то в баре я познакомился с одним ученым мужем, который, как он утверждал, знал всё про голландскую колонизацию 1. Его звали Бернарду, и, несмотря на все его обаяние и общительность, душу его омрачала великая печаль. Все наши беды вдумайся в то, что я говорю, от того, что мы изгнали этих людей.