Приняв решение подать в отставку.

Как только наступит срок очередных выборов, я совершенно успокоился. В это время проходило утверждение бюджета, и все мы были заняты с утра до вечера.

Шли недели, слагаясь в месяцы, и приближалась назначенная мистером Ову-Джонсом дата панафриканской конференции. Заседания было условлено проводить только закрытые, и, хотя мы понимали, что к этому времени Южно-африканское правительство почти наверное уже подозревало о назревающих событиях, были приняты все меры, чтобы дальнейших сведений па данном этапе оно получить не могло. Для конференции был целиком снят новый большой отель в пригороде Лейквилла. Я решил, что ПЕО будем представлять мы с Самуэлем.

Роль хозяина взяла на себя партия мистера Ову-Джонса, которая организовала конференцию с размахом, рассчитанным на то, чтобы с самого начала подчеркнуть и в глазах делегатов, и в глазах публики всю важность этого события. Наш самолет встречали пять министров и множество партийных деятелей. Не тратя времени ни на таможенные, ни на какие-нибудь другие формальные процедуры, мы проследовали к колоссальному американскому автомобилю, который так широко улыбался своей хромированной пастью, что невольно хотелось улыбнуться ему в ответ. По бокам машины занял места почетный эскорт мотоциклистов, одетых в цвета партии, а впереди ехали на мотоциклах полицейские. Подобный прием, несомненно, потребовал тщательнейшей подготовки, значительных расходов и широкой рекламы, и я невольно задумался, с какой целью был поднят такой шум вокруг конференции, деятельность которой предполагалось окружить глубокой тайной. Намеревался ли мистер Ову-Джонс использовать эту атмосферу таинственности, чтобы нажить политический капитал? Или такой размах был обычным для его партии? Если верно первое, то кому это принесет выгоду: его партии за счет остальных партий страны или ему самому, поскольку его престиж в глазах министров-гостей сильно возрастет? Или и партии и ему? Я решил, что ни теперь, ни после окончания конференции не узнаю ответа на этот вопрос. Предыдущая встреча с премьер-министром Канема убедила меня, что со времени смерти его жены уже никому не удавалось проникнуть в его мысли.