Пленка вернулась из Буэнос-Айреса испорченной.

Как раз в этом месте, как будто на нее специально пролили кислоту, съевшую эмульсию. Если бы в тот вечер в кинозале Торгового центра нас не наградили такими оглушительными аплодисментами, наш пятый, на этот раз остросюжетный фильм, первая полнометражная картина, на которую мы отважились, погиб бы под колесами мотоцикла, который Мавр собирался купить на деньги, вырученные от продажи кинокамеры. Впрочем, кто знает, за него ручаться трудно: в один прекрасный день он мог бы опять передумать, продать мотоцикл и снова купить кинокамеру.

Малыш, спросил он, что тебе напоминает эта лестница? Тридцать шесть каменных ступенек шириной четыре метра, спускающихся прямо к воде. Кругом деревья. Когда-то, наверно, здесь все было покрыто густой травой, сейчас остались только зеленые островки. Нет, у меня не возникают никакие ассоциации. Мы облюбовали это место и спасаемся здесь летом под деревьями от палящего полуденного солнца. Может быть, когда-то давно, в детстве, мы гуляли здесь с отцом, он держал меня за руку, мы спускались с ним к пруду, брали лодку, других ассоциаций у меня нет, во всяком случае, ничего такого, что можно было бы увязать с вопросом Мавра. А его мысли уже далеко отсюда, он излагает мне и типичной для него манере финал нашей новой картины, один из возникших вариантов, который можно было бы отснять на этой лестнице. Вспомни, Малыш: приморская лестница в Одессе. лицо его озаряет вдохновение и в то же время омрачает досада, вызванная моей короткой памятью. Сцена с детской коляской среди всеобщего хаоса, коляска катится вниз по лестнице, неужели ты ничего не помнишь?! Послушай, ведь это Броненосец Потемкин, черт возьми! Ты не смотрел эту картину? Ты себе не представляешь, сколько потерял! Как можно вообще говорить с тобой о кино, если ты не видел Потемкина?! И он мне рассказывает этот эпизод на лестнице в Одессе, входя в раж по мере того, как солдаты наступают на безоружных людей. В момент, когда мать выпускает из рук коляску с ребенком, Мавр доходит до полного исступления. Ты понимаешь, она навсегда теряет свое дитя, ужас буквально сковывает тебя, сидишь и не можешь шевельнуться! Гениально!

Во время второго побега в Буэнос-Айрес Мавр прихватил немного денег из кассы булочной и устроился в пансионе, расположенном в районе Бока. Там он завел дружбу с одним парнем, работавшим реквизитором на киностудии.