Она расцеловала внучонка.

А тот, постояв в нерешительности, снова зашагал, смешно переваливаясь и пошатываясь. Прошел уже порядочно, обернулся и смотрит. Гордость и радость так и распирают его. Ко мне, ко мне ступай! машет ему рукой матушка Малика.

Жолер направился к ней и снова брякнулся. Пыхтя и отдуваясь, он поднялся и тут же заорал: Кохе! Коке! издали заприметив Намыра. Нет, ты глянь на этого негодника, притворно посетовала матушка Малика, кроме отца, остальных он и за людей не считает. И, поцеяовав Намыра в щеку, добавила: А он смышленый, твой малыш.

Она с восторгом принялась пересказывать и изображать все его выходки. И чем ласковее разговаривала она с Намыром, тем сильнее льнул к ней сам Жолер.

Намыр подбросил Жолер а раза три в воздух, выкрикивая: В космоё! В космос!, а потом прижат его к груди. И когда сердечко малыша начало биться ровнее, передал его бабушке.

С атласно-голубого неба лились прохладные лучи осеннего солнца. Ни ветерка, ни дуновения. Лишь доносился откуда-то запах мяты. Воздух благоухает, и дышится легко.

Намыр принялся за умывание. Матушка Малика, оставив малыша отцу, ушла в дом готовить завтрак.

Без бабушки малыш расшалился. Сначала стал шлепать руками по луже, а потом забрался в воду, изображая утку.

Пришлось его утихомирить и отвести домой.

Вернулся домой и Ахмет, успевший по утреннему холодку накосить травы. Он спешился за оградой, снял навьюченные на коня охапки клевера и разбросал тонким слоем поверх уже подсохшего сена. Затем расседлал свою гнедую кобылицу и положил перед ней охапку травы.

Лицо его сегодня было приветливее вчерашнего. Закатав рукава, он взял стоявший у летнего очага чайник и тоже стал умываться.

Увидев отца, Намыр поспешил к нему, взял у него чайник и начал поливать на руки. Только встал? спросил отец, стараясь быть строгим.