Когда часов около двенадцати.

Мы покинули зал конференции и покатили пр Атлантик-драйв к резиденции премьер-министра, которая находилась неподалеку, из магазинов и контор как раз толпами повалили служащие, и узкие, кривые улочки были забиты народом. На всех главных улицах города стоянка машин была уже давно запрещена, и параллельные желтые линии вдоль мостовой должны были, словно ковер в английской палате общин, служить надежным барьером между враждующими силами. А уличное движение в Лейквилле невольно приводило на ум войну. Приходилось воевать со всеми соседними машинами, а особенно с бесконечными вереницами велосипедистов в развевающихся белых балахонах они нарушали все правила движения с беззаботной отвагой скаковых лошадей, кучей подходящих к первому повороту.

Когда мы наконец добрались до резиденции канемского премьер-министра, я увидел перед собой человека лет шестидесяти восьми, низенького и очень толстого. Его волосы почти совсем поседели, но в умных глазах горели молодые насмешливые огоньки, а на лице не было видно ни единой морщины. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, почему он одновременно слыл и великим бонвиваном и великим государственным деятелем. В дни молодости он заслужил репутацию неисправимого сердцееда, а потом поразил всю страну, уже пожилым человеком женившись на лейк-виллской матроне не первой молодости, сомнительного происхождения и еще более сомнительной нравственности, которую его многочисленные возлюбленные прежних лет считали его экономкой. В вечер, когда он прощался с холостяцкой жизнью, можно было слышать, как в домах его лейквиллских друзей голос, подозрительно смахивавший на его собственный, громко распевал Грешить не стану больше я. И он сдержал свое слово. Трагическая смерть его жены, погибшей в автомобильной катастрофе за два месяца до этой конференции, по слухам, потрясла его и сильно состарила.

И действительно, после того, как мы обменялись рукопожатием, я понял, что это очень усталый и печальный человек. Я вспомнил обстоятельства роковой катастрофы, о которой сагресские газеты сообщили все

подробности. Премьер-министр и его супруга ехали по одному из тех новых шоссе, которыми его правительство столь справедливо гордилось. Перед перекрестком большой фургон впереди притормозил, выбросив указатель правого поворота. Шофер их автомобиля, уже несколько выбившийся из расписания, совершенно правильно рассчитал, что фургон успеет свернуть на боковую дорогу, не помешав ему, и продолжал ехать дальше, не снижая скорости.