Какой прекрасный киносюжет!

Каждый день я просыпался совершенно мокрый, продолжал свой рассказ Мавр. Меня заставляли вставать и ходить по двору в мокрой пижаме, солдаты кричали мне всякие унизительные слова, и я ходил мокрый, на лице маска идиота, у всех на виду: у солдат и штатских, приходивших к больным в госпиталь. Мне не меняли пижаму до вечера, только на ночь разрешали принять душ и выдавали другое белье. Однажды мне даже не позволили принять душ, не сменили белье и целый день не давали еду. На четвертый день появился психиатр и начал задавать вопросы: Ты почему мочишься в постель? Не знаю. Давно это у тебя? Не знаю. У тебя нелады с матерью? Нет. Невропатолог говорит, что по его линии все в порядке. Не знаю. Я был готов к тому, что мне будут задавать всякие вопросы, а я должен отвечать только да, нет, не знаю. Психиатр не смог ничего добиться, правда, обращался он со мной хорошо. На пятый день прислали священника. Его разбирал смех, меня тоже, он нес всякую ерунду, и я понял, что они придумали что-то новенькое. Священник завел речь о грехе, и как только он предложил мне исповедаться, я сразу же смылся. Хотели, чтобы я ему все выложил! Как же, как же, стану я исповедоваться! На шестой день никто не пришел. Утром они позволили мне принять душ и разрешили гулять по госпиталю. Я уже был уверен, что дело сделано и я спасен. Надо же было мне встретить в коридоре этого подонка! Мавр неторопливо прикурил от уголька в жаровне. Его манера рассказывать могла вывести из себя кого угодно, в самом интересном месте он замолкал. Мы умирали от любопытства. Я встретил полковника Медину. Да-да, начальника гарнизона Сан-Тито! Увидев мое идиотское выражение лица, он испугался. Что с тобой, Мавр? Он был с женой и дочкой, их сопровождал тот самый психиатр. Вы его знаете, полковник? А как же, один из лучших парней в нашем городе.

Мы помогли его матери убрать со стола, выпили кофе и пошли работать в комнату Мавра. Погода испортилась, набежали тучи, во второй половине дня температура упала до пятнадцати градусов, в воздухе пахло дождем.