Как раз в это время.

Куница серьезно увлекся керамикой и ролью гуркхи 1 в нашей картине о войне. Оба увлечения прекрасно уживались в нем, помогая легче переносить нервозность окружающих в связи с началом настоящей войны. Даже к своей работе на стройке он стал относиться с некоторой прохладцей, несмотря на реальную угрозу увольнения. Не то чтобы он не ходил на работу, нет, но иногда позволял себе уйти раньше времени, чтобы успеть передать глине трепет свой души, а потом, надев кимоно, отправиться гулять по городу пешком или на велосипеде, внимательно наблюдая за реакцией прохожих на его новый образ непальского злодея. Как-то мы с ребятами говорили о войне, и Тощий неожиданно подметил, что Куница очень подходит на эту роль. Слушай, старик, ты очень похож на свирепого гуркху. Аргентинская газета поместила фото, взятое с обложки журнала. Разглядывая фото, мы убедились, что Тощий не шутит: те же миндалевидные глаза, такая же кожа оливкового цвета. Правда, Куница чуть повыше и отпускает бороду, но все равно особенно гримировать его не придется. В газете сообщалось, что гуркхи живут в Непале, славятся исключительной жестокостью и что англичане сформировали из них какой-то там королевский полк. Больше никаких сведений у нас не было. Куница загорелся и стал лепить зловещий образ, уделяя внимание главным образом жестокому выражению лица, самому важному и трудному моменту, потому что у него самого был прямо противоположный характер. Ладно, сказал он, если китайцы похожи на боливийцев и на индейцев племени матака, почему же гуркха не может быть похож на смуглого аргентинца? В конце концов, все мы слаборазвитые народы, только одни едят с помощью палочек, другие живут в джунглях, а третьи снимаются в кино. Куница не любил усложнять вещи. Мы покопались в энциклопедиях Ибаньеса, но ничего нового о гуркхах не нашли, приходилось довольствоваться тем, что мы знаем, рассчитывая на собственные силы и на доброжелательность зрителя. Стремясь вжиться в образ злого человека, Куница запасся фотографией камикадзе из какого-то военного журнала. Сначала он стал появляться на улице с белой повязкой на лбу, завязанной узлом над левым ухом, стараясь во всем подражать воинственному виду японца.