БОЙ ПРИ УВЕРО

Объект нападения был определен. Оставалось выяснить количество солдат, число часовых, тип связи, который они использовали, разведать подступы к объекту, определить местонахождение гражданского населения и так далее. В этом нам помог товарищ Кардеро, ныне майор Повстанческой армии, который, как мне помнится, был зятем управляющего лесопилки.

Мы предполагали, что батистовцам известно о нашем присутствии в районе, так как нам удалось захватить двух осведомителей с удостоверениями личности, которые признались, что их послал Касильяс с целью выяснить местоположение Повстанческой армии и пункты сбора. Видеть двух мужчин, умоляющих о пощаде, было отвратительно и больно, однако игнорировать законы военного времени невозможно, и на следующий день шпионов казнили. В тот же день, двадцать седьмого мая, в полном составе собрался штаб, и Фидель сообщил, что через сорок восемь часов мы начнем атаку и всем отрядам необходимо быть в условленном месте в полной боевой готовности. Проводником у нас был Кардеро

он прекрасно знал военный пост Уверо и подступы к нему. Других указаний в тот момент мы не получили.

Ночью мы выступили, спускаясь по дорогам, которые проложила к своим лесоразработкам компания Бабун. Переход был долгим и утомительным шестнадцать километров прошли за восемь часов, так как приходилось часто останавливаться и принимать меры предосторожности. Прибыв на место, получили приказ: захватить посты и изрешетить пулеметным огнем деревянное здание казармы.

Мы знали, что казарма защищена слабо, если не считать нескольких деревянных укрытий, разбросанных вокруг. Главную опасность представляли расположенные на подступах к казарме укрепленные посты на три-четыре солдата. С небольшой возвышенности, находившейся прямо напротив, откуда наш штаб должен был руководить боем, казарма прекрасно просматривалась. Воспользовавшись густыми зарослями, можно было без труда подойти к зданию почти вплотную. Специальная инструкция запрещала стрелять по поселку, так как там находились дети и женщины, среди них жена управляющего, не захотевшая покинуть дом, чтобы не возникло подозрений.