Блаженство и нега разлиты вокруг.

Аул дремал, объятый предрассветной тишиной. Тихо дышало его расслабленное тело под тяжестью прохладного воздуха. Осеннее звездное небо, подобно молоденькой девушке, заглядывалось на него с высоты. Степь, полная ночных ароматов, словно заворожена волнующим безмолвием.

Вдруг эта чуткая тишина лопнула, разлетелась вдребезги от удара внезапно хлопнувшей двери.

За порог приземистого домика на окраине аула выскочила молодая женщина, испуганно вздрогнула от своей неосторожности и прижалась спиной к двери. Злясь на собственную неуклюжесть, она прикусила нижнюю губу, зажмурила в страхе глаза и затаила дыхание. Лицо ее горело огнем, сердце бешено колотилось и рвалось из груди. Его набатный звон стоял в ушах и не давал ничего услышать. ..

Не сразу сумела она побороть страх, отдышаться и прислушаться. Ни одного постороннего шороха не улавливало ее ухо. Словно бы жизнь, снова нырнув под одеяло, улеглась, забывшись предутренним сном.

Подышав прохладным воздухом как бы выпив несколько глотков воды, женщина немного успокоилась. Спохватившись, она торопливо приоткрыла личико младенца, которого прижимала к груди. Пристально и трепетно вгляделась в безмятежные черты. Ребенок, укутанный в теплое одеяло, спокойно посапывая, спал глубоким сном. Лишь теперь она вдруг словно вспомнила и осознала безысходность своего намерения. В душе ее снова все перевернулось вверх дном. Ее худенькое, сжавшееся в комок тело охватила дрожь. То ли от холода невыносимого одиночества, то ли от зябкой прохлады осеннего воздуха. .. Ведь и одета она легко. Только ребенок укутан, будто приготовлен к далекому пути.

Поборов себя, она шагнула через силу и, вяло ступая, вышла на дорогу.

На улице ни души. Восточный край неба, чуть серея, напоминал выгнутую заячью спину. Значит, скоро начнет светать.