А сейчас вы очень торопитесь?

Голодные мы, дружище. Нельзя ли завтра? Мавр нехотя согласился. Скажи-ка, не отставал велосипедист, а почему бы вам не выстрелить пару раз в воздух, было бы более правдоподобно. Нельзя, ответил Мавр, жестом показав, чтобы его собеседник говорил потише. Полиция не разрешает. Говорят, что это нарушение общественного порядка. Да что там, спасибо, снимать не запретили, не то что. Сами знаете.

Мы смотрели, как они удаляются в сторону городских кварталов, изо всех сил нажимая на педали и наезжая на собственные тени. Стоя под навесом, мы выкурили еще по одной сигарете. Пока Тощий приходил в себя, Мавр укладывал в чехол камеру и штатив, а Маргарита сетовала на наше невезение. Знаете, кто виноват во всем? произнес Мавр, присаживаясь рядом с нами. Вот этот кретин. Эй ты, осторожнее на поворотах! Почему это я виноват? вскинулся Коротышка. Ты кретин, повторил Мавр. Почему? Почему?

Мавр сделал несколько затяжек и лишь потом, глядя на наши вытянувшиеся лица, изрек: Потому что вместо хвороста ты положил зеленые ветки!

Кретин!!!

Десять кругов, и я готов, больше не тяну. Еще один круг быстрым шагом, чтобы восстановить дыхание, преодолеть недостаток воздуха в легких и мышечную боль, которая почему-то вызывает воспоминания о колледже. Мавр хочет, чтобы я продолжал, но с меня хватит. Все кончается тем, что я ложусь на траву прямо посреди парка и жду, пока он пробежит без передышки свои намеченные двадцать кругов. У него железная воля, и я завидую ему. Он говорит, что нужно бороться с нашей серостью, природа не знает более мерзкого цвета, чем серый, в серый цвет окрашен наш родной город Сан-Тито и его обитатели. Знаешь, Малыш, если научиться видеть, вещи обретают свой естественный цвет, свою первоначальную свежесть, это удивительно, говорил он. Что может быть прекраснее такого открытия? Любой тебе скажет: трава зеленая, крыша муниципалитета красная, костюм Турка черный от длительной носки и грязи. Но, если ты поймешь, что цвет вещей это скорее их дух, чем отражение света, тебе сразу станет ясно, что Сан-Тито серый. Все живое и мертвое в Сан-Тито окрашено в серый цвет. Правда, может, в Сан-Тито и есть какой-нибудь выдающийся мертвец, о живых же лучше не говорить. Я был в плену его идей и нашей дружбы, подражал ему во всем, вплоть до бега в парке по вечерам в свободные дни, восхищался его атлетическим сложением и его мыслями, мускулами его тела и мозга.