А попробуй скажи ему?

Кто решится?.. Да и нужно ли, и можно ли.. Каждый сам должен помнить о своем часе.

Переворачивая то и дело оставшуюся часть желудка, Жореке не заметил, что подшивает ее неправильно. На Асана, который не сдержался и сразу сказал об этой оплошности, он посмотрел, удивленно раскрыв глаза. И тут же одернул: Стой-ка, братец, на своем месте! И не строй из себя знатока, дорогой мой! Не в первый раз. Да-да, не впервой нам. Вот, вот, разве не предупреждал я вас, обрадовался Жаппар. Он ведь теперь приехал нас учить.

Асан посмотрел на него в упор: Сейчас не место и не время для насмешек. Лучше раскрой пошире глаза: ведь анастомоз накладывается против перистальтики кишечника! Прекратить разговоры! Наглецы безмозглые! гаркнул на них профессор.

К этому моменту он успел уже сшить один слой анастомоза. И, начав было шить второй слой, распираемый гневОМ, заметил вдруг свою ошибку. Глаза у него налились кровью, веки начали подергиваться. Вены набухли на висках. Посерев от злости, он замер в молчании. Длившееся один миг, оно показалось им годом.

Лишь немного погодя еле выдавил из себя: Правда, правда твоя, Асан. Теперь придется распороть. ..

Желая успокоить его, Асан пришел на помощь: Оставшийся материал желудка еще достаточен, так что ничего страшного.

Но профессор опять недовольно поморщился: Это я и без тебя знаю. А ты рад, да? Жореке, да что это с вами? В чем я перед вами виноват?! не сдержался обиженный Асан. За что так отчитывать меня?.. Перед нами лежит человек. Сказать рад! Да это ужасно!

Профессор даже закашлялся. Ай-ай, посмотри, обратился он к Жаппару, что себе позволяет этот сопляк? Вчера еще мне пятки лизал. ..

И Асан, не выдержав, впервые отважился на резкость. Жорабек Есенович, разрешите мне покинуть операцию?.. сказал он, сохраняя достоинство.